Тэдеев Эльбрус Сосланович - Олимпийский чемпион



Обсудить: Сможет ли кто-то из Полтавских борцов повторить успех Эльбруса?


Олимпийский чемпион по вольной борьбе живет в Киеве уже 11 лет. На чемпионате России его заметил и пригласил в Киев тогдашний главный тренер сборной Украины по вольной борьбе Борис Савлохов. 19-летний паренек выступал тогда за сборную России, жил в столице Северной Осетии Владикавказе. После двухмесячных размышлений Эльбрус согласился.

– Вы помните, как вы «вписывались» в этот город? Приходилось ли менять свои привычки, ломать себя?
– Я очень быстро адаптировался в Киеве. Единственное, «терялся» поначалу. Скажем, подъезжая к своему дому не с той стороны, не узнавал его, говорил таксисту, что тот ошибся. Действительно, от большого города голова кругом шла. Старался больше ходить пешком, чтобы изучить Киев.
Вообще, чтобы быстро адаптироваться на новом месте, нужно понять менталитет людей. Мне это как-то сразу удалось. Люди в Киеве нежные, приятные, чувствительные, почти как мы, осетины. А потом, у меня не было особых трудностей, чтобы вписаться в новую среду. В своей борцовской семье я пользовался определенной популярностью, Борис Сосланович назначил сразу же зарплату, подарил мою первую машину, квартиру, организовал гражданство Украины. У меня не было особых проблем и забот. Я только тренировался и ни о чем не думал, а все решал Борис Савлохов.
– А позже у вас не было проблем, связанных с именем этого человека?
– Я его знал с лучшей стороны. К нему люди каждый день приходили десятками – и тренеры, и обычные люди. Просили денег, и он никогда никому не отказывал. Причем делал это от всей души. Как-то он и меня спросил, есть ли у меня деньги. А у меня как раз было туговато с финансами. Я говорю: «Да, есть. Немного». А он отвечает: «Значит, нет. У меня тоже нет. Все раздал. Но завтра будет». И нашел.
У Бориса Сослановича всегда были недоброжелатели. И то, что потом о нем говорили и писали, мне всегда было обидно читать и слушать. Когда у него начались неприятности с правоохранительными органами, многие отвернулись, потому что не хотели себя запятнать.
У меня на этот счет свои правила. Если человек хоть раз сделал мне что-то хорошее, я никогда от него не отрекусь. Я до сегодняшнего дня люблю Бориса Сослановича, как своего крестного отца. (Борис Савлохов умер 26 мая этого года от сердечного приступа в исправительно-трудовой колонии за несколько месяцев до окончания срока наказания. – Авт.) Когда мы готовились к Олимпиаде в Сиднее, как раз шел судебный процесс над ним. И Савлохов поставил нам задачу: победить, а в суд просил не приходить. «Ваша цель, – говорил он тогда, – прославить Украину». Борис Сосланович подарил мне этот чудесный город.
– Спортсмены-профессионалы не признают боев без правил. А есть ли у вас жизненные установки, через которые вы ни при каких обстоятельствах не переступаете? Об одном вы уже сказали – не предавать «своих».
– Мое первое правило – «не кидать» друзей и ценить крепкую мужскую дружбу. Сейчас это понятие обесценилось... Да и на мужчину иногда посмотришь и не сразу поймешь – мужчина он или женщина: самостоятельное решение принять не способен, ноет при малейшей неудаче. А есть люди, которые тебе вроде ничего хорошего (да и плохого) не сделали, но в трудную минуту рядом, подставляют свое плечо. Правило №2 – относись к людям так, как они к тебе. Правило №3 – интересы семьи превыше всего. Ради своих – жены и дочери – я готов отдать жизнь.
– У вас жена осетинка?
– Да. Я редко ездил на родину, а один раз поехал и нашел жену. Она меня почти на 9 лет моложе. Но это все не важно – национальность, возраст.
– Кто ваша супруга по специальности?
– Экономист. Она закончила университет во Владикавказе. Сейчас она сидит с дочкой (которая, кстати, начинает уже говорить). Ведь маленькому ребенку в первую очередь нужна мама. А в будущем я ее права ущемлять не буду. Хочет – пусть работает, она и сейчас стремится работать.
– Со своими родителями часто общаетесь?
– Вся моя зарплата уходит на телефонные переговоры с ними. А кроме них – с одноклассниками, друзьями, однокурсниками.
– У вас много друзей?
– Очень много. Украинцы, русские, осетины.
– А в Киеве есть осетинская диаспора?
– Осетинская диаспора больше в Одессе, меня туда приглашают. А в Киеве с Хостикоевым общаюсь. Он ведь по папе осетин. Но уже так ассимилировался, что его частенько украинцем называют. (Смеется...) Не удивлюсь, если через несколько лет так скажут и про меня. Между прочим, монологи Отелло он читает на осетинском языке. Зрители, правда, не понимают. А я еще чуть-чуть – и выучу украинский язык. Дочку обязательно отдам в украинскую школу.
– Эльбрус, вы, как многие спортсмены, закончили Инфиз, а теперь вдруг – экономика и право. (Эльбрус Тедеев закончил юридический факультет КНУ культуры и искусств, сейчас учится на факультете международной экономике в МАУП. – Авт.) Хотите заняться своим делом?
– А почему нет? Сейчас еще одна цель – изучать экономику и юриспруденцию. А там посмотрим. Но на ближайшую Олимпиаду еще съезжу.
– О Киеве теперь часто говорят, что он растерял за последние годы в разных областях жизни. А как вы оцениваете позиции Киева в спорте и, в частности, в вольной борьбе?
– В мире доминируют борцы России, Ирана, Турции и США. Российская школа борьбы – самая сильная в мире. Но ведь на самом деле это осетинская и дагестанская школы. Там вольная борьба – национальный вид спорта. На этой Олимпиаде четыре олимпийских чемпиона (представлявших Россию, Украину, Узбекистан) – осетины. Но мне украинская школа борьбы тоже что-то дала, некоторые технические моменты. У нас лучшие специалисты в мире, например, мой тренер – Руслан Савлохов, Юрий Бураков, Иван Кулешов. Киевская школа борьбы остается на высоком уровне. Василий Федоришин – очень хорошо выступил.
– Вы не раз бывали за границей, только что вернулись с Олимпиады. Как вам Афины, можно ли сравнить их с Киевом?
– Афины даже рядом не стояли с Киевом, как и Нью-Йорк, Рио-де-Жанейро, Москва и другие города. Киев – мой город, мой дом. Я здесь чувствую себя комфортно.
– А любимая кухня какая – восточная, славянская, европейская?
– Я всеядный. Ем 5–6 раз в день. Очень люблю покушать. Правда, на фигуре это не отражается. Вся энергия остается на ковре.
Эльбрус, ты родился в Осетии, в небольшом селении Ногир. Как получилось, что решил заняться именно вольной борьбой?

— В Осетии вольная борьба — национальный вид спорта. Ею фанатично увлечены не только мальчишки, но и девчонки. Мастеров спорта тысячи и тысячи, но настоящих вершин достигают единицы. Так случилось, что моим воспитанием занимались старшие братья Спартак и Артур (родители работали в колхозе, и им не всегда хватало времени на нас). Братья увлекались вольной борьбой и многие приемы "оттачивали" на мне. Обращались со мной строго, по-мужски. Я хотя и был по характеру спокойным, но скучать ни братьям, ни родителям не давал. Уже в первом классе легко переплывал Терек, который течет всего в 300 метрах от нашего селения. Естественно, братья переживали, ведь коварная река очень часто наказывала за такое безрассудное поведение.

А еще могли с друзьями похулиганить — у отдыхающего после работы соседа угнать часика на два колхозный трактор или у моего отца — "газик"… Но, конечно, главным для меня делом оставалась борьба.

Моим первым тренером был Артур Базаев. С 11 лет на протяжении последующих семи я ездил, а зачастую ходил по 10 километров до Владикавказа на стадион "Динамо", где проходили тренировки. Несмотря ни на что, не было случая, чтобы я пропустил хоть одну. Не останавливали ни дождь, ни снег, ни летняя жара…

Именно в те годы Базаев приучил меня к тяжелому каждодневному труду. Его спартанские методы воспитания помогли мне менее болезненно вступить во "взрослый" мир вольной борьбы.

Как ты из Осетии попал в Украину?

— Здесь я с 1993 года. Заприметил меня на чемпионате России 1993 года, где я занял четвертое место, Борис Савлохов. Правда, месяца два прикидывал все "за" и "против" такого ответственного шага, как переезд, да и мой первый тренер был не в восторге из-за отъезда своего лучшего ученика. Но все же я решился. В Киев со мной приехали Асланбек Федаров (в 1996 году он стал чемпионом Европы, неоднократно становился призером Европы), а также мой двоюродный брат Джамбулат Тедеев. Кстати, он тоже позднее брал европейское "золото". А сейчас он главный тренер сборной России по вольной борьбе.

Предложенные Савлоховым условия тебя удовлетворили?

— Да. Нам сразу же сняли квартиру, создали все условия для полноценных тренировок. Короче, позаботились о том, чтобы ни в чем не нуждались и могли сосредоточиться только на подготовке к соревнованиям. Кстати, тогда же тренер подарил мне спортивную модель Пежо ("безлошадному" было тяжело везде поспевать). Адаптироваться на первых порах нам помогла осетинская диаспора. Да и сейчас не скучаем, постоянно общаемся, хотя как для Киева наше землячество не особенно многочисленное — около сотни человек.

Эльбрус, ты трехкратный чемпион мира. Какая из этих медалей наиболее дорога?

— Каждое "золото" давалось большим трудом. Приходилось выкладываться на все сто и в американской Атланте, и в турецкой Анкаре, и в иранском Тегеране. Хотя скажу откровенно: выиграть мировое первенство на ковре в Иране — воистину героический поступок. Тем более если твой соперник — Али-Реза-Дабира — кумир иранских фанатов, олимпийский чемпион Сиднея. Потому не случайно добытое в этой стране "золото" специалистами приравнивается к олимпийской медали.

И как же тебе удалось побороть иранца?

— Конечно же, я понимал, что выиграть в схватке у хозяина ковра невероятно трудно. Плюс его неистово поддерживал 20-тысячный зал. Правда, незадолго до этого поединка, когда я проводил схватку с болгарином Серафимом Барзаковым, ко мне было совсем другое отношение. Пикантности в эту ситуацию добавляло и то, что на предыдущем чемпионате в Болгарии арбитры явно помогли Серафиму выиграть у Резы. Жребий на этот раз их не свел, и потому организаторы турнира в моем лице хотели получить реванш. На протяжении всего поединка трибуны неистово скандировали: "Тедеев! Тедеев!". Я в итоге вышел в финал, где мне и предстояло сразиться с местной мегазвездой.

По-видимому, иранцы почувствовали, что "золото" может ускользнуть. А им нужна была только победа. Не буду скрывать — мне даже предлагали 40 тысяч долларов, чтобы я отдал эту схватку. Но мы с тренером этого не сделали. Хотя, конечно же, не составило бы большого труда отказаться от поединка, сославшись на травму. Договориться и взять деньги…

Что же тогда сдерживает спортсмена от принятия таких, на первый взгляд, заманчивых предложений? Ведь, насколько мне известно, украинские призовые за тегеранское "золото" были намного скромнее — восемь тысяч гривен…

— Совесть. Пойди я тогда на эту сделку, угрызения мучили бы всю жизнь. Кстати, когда иранцы поняли, что украинца подкупить не удастся, прибегли к другим методам давления. День финала я запомню надолго. Схватка должна была начаться в 14.30. Естественно, во Дворец спорта я отправился заранее. Там меня "обрадовали" — поединок переносится на 19.00. Позже добавили еще три часа. Решили взять измором. Как выяснилось позднее, пока мне пришлось девять часов ожидать решающего поединка, мучаясь от жажды и голода, Дабира отдыхал в комфорте, не забыв подкрепиться и поспать. Но я сдаваться не собирался. В схватке повел 4:0. Но когда оставалась минута, ошибся. На секунду расслабился, и иранец мгновенно сравнял счет. Но я своего шанса не упустил — "прошел" в ногу соперника, оторвал ее от ковра и, несмотря на то, что Али, прыгая на другой, пытался уйти за ковер, на самом краю оттащил его назад. Это была победа! Сопернику, кстати, не помогло и то, что врач смазывал ему пятки каким-то жиром, чтобы я не смог за них ухватиться…

Вы бы видели, что творилось в зале после проигрыша их кумира! Несмотря на то что наша схватка была не последней, буквально через несколько минут в зале из 20 тысяч зрителей осталось тысяч пять. Люди были в шоке — кто-то плакал, кому-то потребовалась помощь медиков. Для меня же это был триумф, непередаваемое счастье победы. Я вновь сильнейший!

Скажи, в вольной борьбе договорные поединки — не редкость?

— Они есть практически на каждом соревновании. Конечно же, кроме проходных. А вот на чемпионатах Европы, мира, Олимпийских играх…

На последнем чемпионате Европы Вадим Тасоев проводил схватку с сильнейшим отравлением. Сгоняя вес, переусердствовал, и произошло обезвоживание организма. Может, съел что-то не то. В итоге в полуфинале проиграл россиянину. Давление упало до 40 на 60. Повысилась температура. По идее, в таком состоянии ему невозможно было бороться за третье место. Тут же к нам подошли австрийцы — мол, нам эта победа нужна, 25 лет у нас не было ни одной медали. 10 тысяч долларов — и разойдемся каждый при своих интересах. Но Вадим решительно отказался от этого предложения. 1,5 часа пластом пролежал после полуфинала, ему сделали несколько уколов. Скажу честно — если бы я был в таком состоянии, то сказал бы тренерам: "Я не хочу и не могу бороться, я сейчас умру". Но через три часа Тасоев вышел на ковер и победил. Правда, позже он нам признался, что… не помнит эту встречу. Представляете, в каком состоянии он боролся?





Сайт управляется системой uCoz
Сайт управляется системой uCoz